|
Рабство в Россий
Экономические катаклизмы, политическая чехарда в
90-х годах 20 века стали причиной массовой
миграции и личной трагедии сотен тысяч россиян.
В последнем десятилетии прошлого века было
совершено миллионы сделок с недвижимостью, в
результате которых сотни тысяч жителей
мегаполисов остались без жилья, без имущества.
Некоторые имели значимое общественное положение, материальные накопления,
конфискованные Сбербанком СССР, и не могли даже
подумать, в каком положении они окажутся с
разрушением страны и наступлением правового
хаоса под названием «строительство правового
государства». Внучка Генсека Леонида Брежнева
Валерия, как сообщает газета «Жизнь», оказалась
в долговой яме, потому и скрывается от
кредиторов, не имея ни жилья, ни работы. Среди
бомжей встречаются юристы, инженеры,
архитекторы, ученые гуманитарии и другие.
Некоторые из них стали жертвами аферистов,
которые по подложным документам оформили
куплю-продажу жилья и выставили хозяев на улицу.
Других же собственные дети ради жилья или иных
выгод бросили на произвол судьбы, лишив их
всего. Отсутствие правовой защиты, невозможность
добиться справедливости привели их в стаю
деклассированных алкоголиков, а со временем и
сами деградировали.
На вокзалах крупных городов России можно увидеть десятки грязных,
обросших скитальцев трудоспособного возраста.
Некоторые из них готовы за кусок хлеба и место
для ночлега стать рабочей силой (РАБсилой) для
любого, кто к ним обратится. С начала 90-х годов
многие предприимчивые люди и использовали эту
рабсилу для выполнения различных работ – начиная
от строительства дома, кончая элементарной
помощью по хозяйству. Добровольное согласие на
такое сосуществование с «хозяином» не
противоречит российским законам. Мало того,
возможно в этом сотрудничестве есть и что-то
гуманное, ведь после заключения такого союза
жертва чаще всего бросает пить, есть занятие,
которое и отвлекает, и держит в тонусе. Есть
еда, есть ночлег. Есть какая-то определенность.
Степень качества всего перечисленного зависит от
богобоязненности опекуна и от дальнейшего
поведения жертвы. По всей России во всех
регионах этой рабсилы достаточно. Особенно их
много в тех регионах, где животноводство и
аграрный сектор экономики более развит
(Ставрополье, Краснодарский край, Астрахань,
Калмыкия и Северный Кавказ). Однако в
зависимости от региона, национальности и вида
деятельности приютивших этих бомжей,
правоохранительные органы со СМИ дают этому
явлению разные оценки. Если таковых обнаружат в
Дагестане, тем более в Чечне – «освобождены
заложники, находившиеся в рабстве с такого-то по
такой год». Если же это происходит в Рязани,
как, например в передаче «Протокол» (НТВ, 24 мая
2004 г), то это беда общества, это объективная
реальность, не противоречащая законодательству
РФ, с которой надо что-то делать. Кстати, и при
анализе миграции россиян наши политики и СМИ
обращают внимание на национальный срез
мигрантов, мол, столько то русских выехало из
такой-то республики. Разве мало чеченцев выехало
из Чечни с 1991 по 1999 год и в последующем?
Однако, рост чеченцев в Чечне, как показали
результаты последней переписи населения РФ,
парадоксально продолжается. Если взять Дагестан,
то за эти годы сотни тысяч этнических
дагестанцев (даргинцев, лакцев, аварцев,
кумыков, лезгин, и др) покинули республику. Если
же выделяем отдельно из этой группы русских,
надо говорить и о доле аварцев, даргинцев и
других среди выехавших из республики. Тогда
станет возможным анализ возможных причин выезда,
тогда эти цифры станут информативными.
Насильственное удержание человека в неволе, распоряжение им как
собственностью (сдача в аренду, продажа, обмен
на товар и т. д.) уголовно наказуемо. Но при
необходимости доказать вышеперечисленное,
правоохранительные органы добьются нужных
показаний от рабсилы. Волевые и стойкие в
рабсилу не превратились бы.
Я знал одного жителя средней полосы России, попавшего в хозяйство одного
дагестанца. Беспробудный пьяница бросил пить,
выполнял различные работы по хозяйству, строил,
ухаживал за скотом, за приусадебным участком. За
несколько месяцев пребывания в «неволе» у него
изменился облик – прибавил в весе, кожа стала
здоровой, движения стали четкими, спортивными.
Со временем на приусадебном участке приютившего
его построил себе небольшую комнатку. Видя образ
жизни «хозяина», приобщился к религии, принял
ислам и считал себя членом семьи «хозяина».
Никаких ограничений в свободе – он мог ездить за
продуктами в город, отвезти или привезти что-то
на машине «хозяина». На исторической родине у
него остались сын и дочь, по словам
новоиспеченного мусульманина, которые выставили
его на улицу из-за дома с участком, который они
продали. Через несколько лет проживания в
Дагестане он изъявил желание совершить Хадж, на
что «хозяин» дал добро и деньги. Однако при
пересечении границы был задержан российскими
пограничниками, снят с автобуса, жестоко избит
…за измену православной вере. Выброшенный
пограничниками на обочине дороги Ростов-Баку, он
вернулся к «хозяину» еле живой и с пустыми
карманами. Вскоре началась «антитеррористическая
операция» на Северном Кавказе и правоверный
мусульманин вопреки воле «хозяина», подался в
Чечню. Защищать братьев по вере. Как
рассказывали очевидцы, его нельзя было допускать
к военнопленным российской армии. Он говорил: «Я
знаю, как сними разговаривать!» - и начинал
жесточайшим образом беспощадно избивать военных.
Одно его появление в месте содержания приводил в
ужас военнопленных. Озлобило же его общество.
Вначале дети. Потом – друзья, сослуживцы,
земляки. Мы все вместе. Результат –
изуродованная личность.
К сожаленью, в перспективе количество сломанных судеб, бездомных и никому
ненужных в России скорее увеличится. К тому
ведут предстоящее углубление экономических
реформ – ликвидация льгот, изменения в ЖКХ, рост
безработицы и др. Реформа лишь в
здравоохранении, руководимой борцом со льготами
для малоимущих и ветеранов, обещает более 300
тыс безработных в сфере здравоохранения (врачи,
медсестры). Сочувствие и помощь ждать нам лишь
друг от друга. Обустройство, помощь и
сострадание к оказавшимся за бортом –
необходимый элемент выживания общества. Строя
капитализм нынешними темпами и методами, мы
можем оказаться и в крепостничестве.
«Он раб! Но, быть может, душою он свободен. Он раб! Покажи мне, кто не
раб. Один в рабстве у похоти, другой у скупости,
третий – у честолюбия и все – у страха».
(Сенека).
Абдул Маликов
Другие
статьи раздела |
