Редкий
день проходит без вестей о взрывах в
Дагестане. Чаще всего - это покушения на
милиционеров. По подозрению в терроризме идут
аресты. На суде подсудимые утверждают о своей
невиновности. О пытках говорят все - от
мальчишек в интернет-кафе до самих работников
милиции. Как и о том, что убийства
милиционеров - это месть за пытки. К этим
событиям добавляются убийства министров. Все
это в совокупности обеспечивает Дагестану
репутацию «горячей точки, которая вот-вот
взорвется». За последний год ситуация
ухудшилась - 40 убитых милиционеров, драка в
самой древней мечети нашей страны, митинги в
Хасавюрте. Как выглядит сегодня тлеющий костер
Дагестана, выяснила специальный корреспондент
ГАЗЕТЫ Надежда Кеворкова.
Рано или поздно любой человек в Дагестане
спрашивает: «Будет война?» Еще полгода назад
такой вопрос не звучал. А сегодня уже многие
уверены, что причина проста: «Россия с Западом
состязается, а война будет в Дагестане». Кто
же здесь готов воевать и за что?
«Правовой беспредел есть, а людей поднять
нельзя»
Журналист Магомед Набиев прославился в
Дагестане статьей «Не пора ли?» - мол, главе
республики пора бы уйти со своего поста,
который он под разными названиями должностей
занимает больше 15 лет. «Пора» - это ключевое
слово для «оранжевых» технологий, но, похоже,
здесь они не работают.
«Правовой беспредел есть, а людей поднять
нельзя - все решается путем отстрела милиции.
Пусть все идет конституционным путем, не
насильственным, не митингами, да и кто здесь
выйдет против правительства? - убежден Набиев.
- Когда взорвали парад 9 мая 2002 года в
Каспийске, все чиновники говорили, что это
ваххабиты. Только один Муратов (уполномоченный
по УФСБ. - ГАЗЕТА) встал и сказал в лицо
Магомедали (председатель госсовета Дагестана
Магомедали Магомедов), что взрыв - из-за
выборов. Где теперь Муратов? В Москве, на
повышении. А у нас увеличивают штаты для
борьбы с «горными ваххабитами». Путин (в 2003
году. - ГАЗЕТА) сказал: а почему бы Дагестаном
не управлять представителю малой
национальности? Гусаев, агулец, (министр по
делам национальностей, печати и внешних
связей. - ГАЗЕТА) единственный умница в том
правительстве, тут же был убит. Россия боится
ваххабитов, исламистов - вот вам и ваххабиты.
Дагестанская власть каждый раз демонстрирует:
не надо нас менять, только мы можем сохранить
стабильность. Центру ведь все равно, как живут
простые сельчане, умирают с голоду или нет,
главное - чтобы не вспыхнуло». Коллеги Набиева
по оппозиции подхватывают тему: «20 мая Путин
должен был сделать выбор, у него лежал список
из четырех кандидатов на замену Магомедали.
Вот и нет Арухова, убит».
43-летний преемник Гусаева на том же
министерском посту Загир Арухов был убит
вечером 20 мая у своего подъезда. Он жил в
обычном доме на улице Советская, ездил с одним
охранником. Человек вне круговой поруки
коррупции, прекрасный журналист, ученый, яркий
полемист и преданный Дагестану человек. В
оппозиционной газете «Дагестанцы» еще зимой
его, лезгина, прочили в достойные кандидаты на
пост главы республики. Об этом говорили и в
Москве.
«Политического конфликта нет, теперь конфликт
хотят переместить в мечети - чтобы одни против
других шли!»
«Власть - это саламандра, она в огне не горит,
в воде не тонет, ее разрушают, а она
восстанавливается в усиленном варианте. Все
просто в Дагестане: когда Кремль решает
сменить нашу верхушку, гремят взрывы, авторы
их тут же называются. Ваххабиты - это источник
устойчивости власти. А люди уже ничему не
верят», - говорит Магомед Шамилов, глава
профсоюза работников правоохранительных
органов. Он пытается возродить Конгресс
народов Дагестана как некую альтернативу
безграничному произволу.
В личных беседах люди из самых разных слоев
населения Дагестана утверждают, что главные
ваххабиты из селений Карамахи и Чабанмахи
живут под защитой спецслужб в Махачкале, а
вовсе не отбывают наказание за бои с
федеральными частями в августе 1999 года.
«Джарулла (ваххабитский лидер Карамахи. -
ГАЗЕТА) ездит теперь с шофером и охранниками
свободно по городу. Офицеры ФСБ пришли с ним в
прокуратуру и сказали - снимайте его с учета,
с розыска, он на нас работает», - рассказывает
весьма информированный эксперт.
Характерная черта Дагестана: чем дальше от
власти, тем больше надеются на Путина. Москва
в их представлении - неиссякаемый источник
справедливости. «Как деда (так называют главу
Дагестана) Шойгу поддел, когда приехал и
спросил, куда тот дел 300 миллионов,
выделенных на дамбу, а? Стоят над разлившимся
половодьем, и деду крыть нечем, а?» -
оппозиция хохочет. И только поборник высшей
справедливости, бывший милиционер Магомед
Шамилов возмущается: «Мы все время как будто с
шулерами в карты играем. У них - одни тузы, у
нас - одни шестерки, и карты бросить нельзя!
Политического конфликта нет, теперь конфликт
хотят переместить в мечети - чтобы одни против
других шли!»
«Имидж уже ни поднять, ни опустить»
А как видится проблема кавказского взрыва из
больших кабинетов? «Общая нестабильность,
конечно, работать мешает, - говорит аварец
Абусупьян Хархаров, молодой и успешный
дагестанский бизнесмен, руководящий
единственным в России незамерзающим морским
портом. - Но и не останавливает, ну взорвут
еще двух министров - имидж взрывами уже ни
поднять, ни опустить». «В Дагестане, в отличие
от всего Кавказа, так и не вспыхнула война - и
это самое главное достижение, - считает
Хархаров. - Есть внешние силы, работающие на
этот конфликт, на отрыв Дагестана от России.
Что это за силы? Прямого ответа нет, но в мире
есть три-четыре крупных игрока, которые
стремятся вытолкнуть Россию из-за стола».
Религия, считает Хархаров, это мощный рычаг,
но не причина нестабильности: «Самые великие
противостояния были религиозными. Вспомним
крестовые походы. Но с исламом сотни лет все
было в порядке. Теперь же достаточно отцу
сказать сыну 'не так молишься' - и это
взламывает ситуацию, но в обществе есть и
механизмы торможения». А опасность взрыва,
считает бизнесмен, «идет не изнутри, не из-за
политики, это внешний заказ». «Не получится
жить здесь как в Калифорнии, если в 100 км от
тебя стреляют, - подчеркивает он. - Для
Дагестана мы живем достаточно стабильно. Есть
вещи, с которыми мы мириться не будем, -
педофилия, гомосексуализм, алкоголизм, чуждая
идеология, которую транслируют по ТВ, но при
всем том Россия нам ближе Турции,
Азербайджана, как бы нас туда ни тянули. Тесно
живем с Россией, взять хотя бы любую
московскую больницу - нет ни одной, где не
было бы дагестанского доктора».
'Деньги люди уже сделали, теперь идет борьба
за власть'
Что думает успешный ученый? У желтого здания
Института народного хозяйства на улицу
выглядывает маленькая пристройка с синим
куполом. Это студенческая мечеть. Ректор Гамид
Бучаев, кумык, президент Академии наук, 12 лет
назад создал свой институт на базе кулинарного
техникума. Теперь это один из лучших на
Кавказе вузов. 'Мне помогала Москва, в
Дагестане не получил ни копейки', - Бучаев
демонстрирует черную и парадную белую форму
института. У него 7,5 тысячи студентов, 500
сотрудников, годовая плата за обучение - 200
долларов, есть стипендиаты. Бучаев строит
рядом новый корпус. Современные учебники,
лучшие курсы английских и американских
университетов... 'Увидел, как мальчики
молились под деревом, - мы сделали мечети на
каждом курсе, с комнатами для омовения. В
республике за 15 лет народ на свои деньги
выстроил две тысячи мечетей», - говорит
светский ученый, образованный человек, в
Дагестане это норма. «Они у меня все
отличники. Курение, пиво запрещены. Мы своих
студентов посылаем в Америку. А вот исламской
науки им не хватает. Верить надо, я сам
верующий, с сыновьями-десантниками был в
хадже. Мы молимся так (показывает, как делают
намаз), вы - так (что-то напоминающее крестное
знамение), нам есть о чем говорить и есть над
чем работать. Но если мне скажут, кто убил
моего сына или отца, то в моем характере -
отомстить. В том, что у нас происходит,
виновато одно: деньги люди уже сделали, но
теперь идет борьба за власть. Нам жалко ребят,
которые в этой мясорубке умирают. Загир
(Арухов) ангел был - за что его убили? Он
(Бучаев показывает куда-то в стену - в Москве
в этом случае показывают наверх) никого еще с
работы за все годы не уволил. Я бы половину
сменил...' Ясно, это про власть.
Ректор, узнав, что после него я еду к муфтию
Дагестана, провожает и передает гостя из рук в
руки - надо понимать эту особенность
гостеприимства и не перечить. «Если с твоим
гостем что-то случилось - это позор твоей
семьи!» - объясняют мне.
В приемной муфтия Ахмеда Абдуллаева ковры,
неслышно открываются двери. Муфтий в
изысканном сером свободном костюме с мягкими
складками выходит навстречу гостям. Долгие
приветствия, объятия, шутки про то, что скажут
односельчане, узнав, как кумык к аварцам
зачастил.
«Должен быть где-то список людей, которых надо
убить»
'Материально нам помогать у власти желания не
бывает. По закону они не обязаны, да еще то
война, то стихийное бедствие - им не до
помощи', - говорит муфтий. Муфтият с первыми
лицами Дагестана находится в сложных
отношениях, и не только потому, что у власти
даргинцы. 'Сказать, что с ваххабитами проблем
нет, было бы преувеличением, но и сказать, что
ваххабиты не дают исламу развиваться, было бы
преувеличением. Люди, которые хотят делать
политику, могут их использовать в целях
дестабилизации. У меня нет аналитического
отдела. У меня есть ученые, алимы. Мы пьем чай
и обсуждаем, почему такого-то человека убили.
Имам Шамиль, когда хотел что-то узнать,
спрашивал, о чем женщины говорят в
хлебопекарнях. Барометр и компьютер - у
женщин. Спросите их'. Муфтий явно доволен, как
ему удается тонко ускользать от прямого ответа
на любой журналистский вопрос. Это высокое
искусство демонстрируется с полчаса. 'Должен
быть где-то список людей, которых надо убить.
Он же кончается, этот список. Конец будет.
Нужно в школах учить религию, учить, что
нельзя учить убивать. Если на меня будет
покушение, буду очень рад. Я готов, чтобы меня
взорвали, так уровень шахида достигается. Тот
свет - вечный. Понятие 'шахид' предполагает,
что ему уготован рай. А прогресс ислама от нас
не зависит - все в руках Всевышнего. Ведь
'Ока' быстрее не поедет, какой бы амбал за
рулем не сидел'.
«Проект ваххабитов провалился: раньше были
войсковые операции, теперь - отдельные акции»
Если у муфтията нет аналитического отдела, то
стараниями покойного Загира Арухова у власти
он есть. Еще при жизни министр Арухов
свидетельствовал, что ваххабиты как сила
отсутствуют в республике с 1999 года. Кафлан
Ханбабаев, заместитель главы комитета по делам
религий при правительстве РД, знающий об
исламе в Дагестане все, говорит: 'Около тысячи
человек попали когда-то в ваххабитские списки
правоохранительных органов. Но нет
определения, кто это такие: молодые люди без
работы в возрасте до 35 лет? Сам проект
ваххабитов провалился: раньше были войсковые
операции, теперь - отдельные акции. В селах
секретов нет, люди видели, как ваххабиты
появились, как стали стариков поучать. Видят
теперь, как над ними творят насилие. Это наши
люди, обманутые, безработные, государство
должно с ними работать, а не обвинять, чуть
что'.
Иду в мечеть, построенную братьями
Хачилаевыми. Два года назад после пятничного
намаза здесь арестовали как ваххабитов всех
молящихся - 800 человек. Интересно, что думают
люди, которых в любой момент можно обвинить в
терроризме.
«Если бы Россия захотела, в три дня навела бы
здесь порядок»
В открытое окно мечети влетает голубь: здесь
это не предвестник покойника, как в России, а
символ счастья и удачи.
«Если бы Россия захотела, в три дня навела бы
здесь порядок», - говорит имам Хасан-хаджи
Гасанамедов, разливая чай. Он - лакец, долгое
время был заместителем муфтия республики.
«Мужчины потеряли здесь контроль над всем. Что
они могут защищать? Ничего нет, кроме саун,
ресторанов, игральных автоматов. Наши мужчины
теперь сидят дома, несут священную миссию по
охране телевизора и дивана. А женщины торгуют
на базаре. Когда такое было в Дагестане? Все
знают, что наши сауны - это публичные дома, но
никто из властей об этом не говорит. А вот
ваххабитов ловят повсюду. Законы были при
советской власти - теперь у нас демократия…
Кто такие ваххабиты, как их определить? Бороды
есть у всех мусульман - бороду в закон не
запишешь как признак ваххабита. Теперь они
бороды сбрили и в саунах работают - временные
браки заключают с проститутками. Но ими никто
не интересуется - интересуются верующими.
Когда муравей по камню ползет, его не слышно -
так и настоящего ваххабита не услышишь. А
верующие - они на виду».
Голубь начинает биться в стекло, Хасан-хаджи
велит его выпустить, наш разговор то и дело
возвращается к принципам веры. «Ислам - это
любовь, братство, единство, солидарность.
Почему все мусульмане встречались пять раз в
день на молитве? Раз в неделю все селение
приходит в джума-мечеть на пятничный намаз.
Раз в год всем миром в хадж ходили. Теперь
одни мусульмане против других из-за того,
сколько поклонов делать - разве это мыслимо? И
еще говорят нашим юношам: убьешь 2-3
ваххабитов, в рай попадешь. Ваххабиты нужны
власти, чтобы управлять мусульманами, так
получается. Не настоящий враг, а враг по
случаю. В прежние времена враги достойных
врагов уважали - имам Шамиль и царь были
врагами, но достойными друг друга. А мы
забыли, что такое уважение к врагу, поэтому и
братского единства нет. Россия не хочет, чтобы
здесь был порядок, - поэтому у нас и приходит
милиция в мечети, так?»
Народ собирается на намаз. Стоят нога к ноге,
плечо к плечу. Ну чем не ваххабиты?
//
Gzt.ru