|
Я, Кебедов
Абас Кебедович, гражданин Российской
Федерации, 1957 года рождения, уроженец с.
Дышне-Ведено Веденского района ЧИАССР, по
национальности аварец, женатый, отец 8-х
детей, проживающий по адресу: Дагестан, г.
Кизилюрт, ул. В. Эмирова № 1, заявляю
следующее:
1 июля 2005 года я вместе со своими знакомыми
молодыми людьми: журналистами, бизнесменами,
спортсменами и другими встречались с
приехавшим из Москвы известным политическим,
общественным и религиозным деятелем,
председателем Исламского комитета России,
членом Хартумской международной исламской
Конференции г-ном Гейдаром Джемалем,
находившимся в Дагестане в рамках презентации
своей книги «Освобождение Ислама».
Встреча состоялась на берегу моря в районе с.
Манас Карабудахкентского района в
непринуждённой обстановке где-то к 19 часам по
московскому времени. Мы, примерно человек 20,
были заняты интересной и содержательной
беседой со своим гостем и не заметили, как
вдруг нас внезапно со всех сторон окружили
вооружённые люди в камуфляжной форме. Грозными
выкриками и выстрелами в воздух они уложили
нас на землю лицом вниз с руками на затылке и
держали всех, включая г-на Джемаля, в таком
положении 40 минут. Попытавшихся протестовать
или разобраться в происходящем били прикладами
автоматов и пинали ногами. Затем заломили всем
руки за спины и связали ремнями и верёвками.
Потом нас вывезли на федеральную трассу
Ростов-Баку, постояли где-то полчаса, затем
повезли в сторону Махачкалы и примерно к 23.00
часам доставили в здание УБОП республики, где
сразу же грубо распределили по кабинетам и
оперативникам и начали допрашивать. После
этого я уже не видел ни г-на Джемаля, ни
других ребят и не знал, что с ними случилось.
С самого начала, решив для себя, что произошло
недоразумение, в котором правоохранительные
органы разберутся, я был настроен оптимистично
и надеялся, что инцидент будет в конечном
итоге исчерпан. Но оказалось, что я ошибался,
и мой оптимизм медленно, но верно перерастал в
серьёзные опасения, подтверждённые затем
последующими событиями. Почувствовав что-то
неладное, я предложил связаться с моим
адвокатом, на что последовала моментальная
реакция. Один из оперативников, взбешенный
моим предложением, начал свои эксперименты
физического и психологического воздействия на
меня. Его искажённое, полное ненависти лицо я
не смогу забыть никогда. Связав мне руки
наглухо назад, он начал наносить мне удары в
область сердца, в бок, в голову, почки, бил
головой об стену. Признаться, бить они умеют:
до сих пор, а прошло 15 дней, колющие боли в
области сердца не прекращаются. Но
оскорбительнее всего было то, что всё это
сопровождалось унижающими моё человеческое
достоинство угрозами физической расправы.
Происходило что-то непонятное и ужасное, и я
понимал, что поддаваться на эти угрозы и
давление не имею права. Я решил любой ценой
защитить своё доброе имя, честь и достоинство
в этой ситуации. Этот беспредел продолжался
где-то час-полтора, после чего я был переведён
в другой кабинет и к другим оперативникам. Эти
уже, наоборот, попытались меня успокоить,
говоря: «Извини, Абас, те, кто тобой
«занимались», ни тебя, ни твои религиозные и
гражданские позиции не знают». Попутно они
дали мне понять, что акция против меня могла
быть по причине моего брата Багавдина,
находящегося в федеральном розыске. В любом
случае, сказали они, в связи со случившимся мы
выражаем тебе своё сожаление и не можем
объяснить тебе, почему это происходит и за
что. Они также сказали, что всех остальных,
включая Джемаля, отпустили, но против меня
кто-то по указанию сверху, по всей
вероятности, готовит что-то подлое, о чём я,
по своей наивности, не мог иметь
представление.
А случилось следующее: в доме № 98 по улице
Дахадаева в Махачкале, где мы с Гейдаром
Джемалем встретились в гостях после совершения
пятничной молитвы и отдыхали до выезда на
берег моря, ещё задолго до того, как нас
арестовали, была проведена «спецоперация». В
дом, где никого не было, выбив дверь и окна,
ворвались спецназовцы и орудовали там, по
словам живущих соседей, в течение 40 минут.
Затем вышли, попросили соседку Анисат позвать
других соседей в качестве понятых и начали то,
что они считали обыском. Интересная и
деликатная деталь: обыск они начали с времянки
бабушки, у которой, конечно же, ничего не
нашли, что снимает с неё всякие подозрения в
причастности к какой бы то ни было преступной
деятельности. Но, перейдя в дом, где, как они
считают, живу я, как видно из обвинительных
бумаг, представленных мне, они «находят» под
подушкой или в шкафу 3 боевые гранаты и запалы
к ним, что, по их мнению, даёт им право меня
задержать и арестовать. Меня начали таскать с
одного места на другое. По словам последних
УБОПовцев, у которых я находился, к этой
акции, направленной против меня, их структуры
никакого отношения не имеют. Этим занимались
органы ФСБ, а затем дело подсунули им.
Впоследствии меня перевели в здание Советского
РОВД г. Махачкалы, откуда я 2 июля 2005 г. был
препровождён в изолятор временного содержания
(ИВС). В воскресенье 3 июля в ИВС меня
посещает высокопоставленное лицо МВД России,
которое заявило мне, что я должен посчитать за
честь его визит. Но я попросил его великодушно
меня простить за то, что не чувствую
торжественности момента. Я сказал, что без
адвоката отвечать на допросе не намерен. Он
ответил, что никакого допроса нет, а это
просто беседа. Сразу спросил про брата, на что
я ответил, что после событий 99 года ничего о
нём не знаю. Он сказал, что про меня говорят,
что я был в какой-то Шуре. Я сказал, что у
него недостоверная информация. На следующий
день меня опять посетили представители МВД РФ,
но уже рангом намного ниже, которые тоже
вперемежку с некоторыми угрозами продолжили
то, что они также называли «беседой». К вечеру
4 июля меня повезли в Советский районный суд
г. Махачкалы, где судья продлил мой арест ещё
на сутки, предложив следователю и обвинителю
представить доказательства моей вины. Вечером
5 июля 2005 г. судья Советского райсуда г.
Махачкалы до вынесения постановления о
продлении меры пресечения мне в виде
заключения под стражу на 10 дней, сказал мне
наедине, что он, не имея никаких причин и
повода продлевать мой арест, тем не менее не
может не сделать этого по не зависящим от него
причинам! Добавив при этом, что он не имеет
другого образования и не приспособлен к другой
работе и что ему надо кормить своих детей.
Вспомнив своих 8-х детей и как трудно их
содержать, я, по крайней мере, его понял, но
не смог не заметить, что, потеряв честь один
раз, трудно её бывает вернуть. После суда меня
препроводили в СИЗО-1 г. Махачкалы. 13 июля,
ещё продержав меня под стражей более 10 суток,
предусмотренных ст. 100 УПК РФ, и тем самым
грубо нарушив закон, мне вручают постановление
моего следователя о моём освобождении. Но, не
выпуская из-под стражи, снова везут в
Советский райсуд, где по решению другого судьи
Советского райсуда по ст. 108 УПК РФ меня
снова берут под стражу на 2 месяца и снова
препровождают в СИЗО-1. Кстати, несмотря на
решение 1-го судьи я благодарен ему за честное
признание своей беспомощности перед реалиями
жизни. Он мог бы мне этого и не говорить. Что
нельзя сказать о 2-м судье, каменное лицо и
безжизненный взгляд которого создавал
впечатление биоробота-зомби. Смотря мне прямо
в глаза, он, как мне показалось, меня и не
замечает.
15 июля 2005 г. в изоляторе г. Махачкалы мне
исполнилось 48 лет. В этом уже немолодом
возрасте я не только разумом, но и собственной
кожей почувствовал, что и сколько я стою как
гражданин России. Почувствовал свою
беспомощность перед жестокостью и
бесчеловечностью властьпредержащих.
Преступники, облечённые государственной
властью, и оборотни в погонах унизили меня как
человека, втоптали в грязь моё доброе имя,
задели мою честь и достоинство свободного
гражданина свободной страны.
Месяц назад я видел по одному из российских
телеканалов женщину из станицы Бороздиновская
в Чечне, мою соотечественницу, потерявшую и
дом, и своих родных. На вопрос корреспондента,
хочет ли она возвратиться в своё село, она
сказала, что возвращаться в родное село она не
хочет, но и оставаться ни в Дагестане, ни в
России тоже не желает. Она хотела уехать
куда-нибудь подальше, где она чувствовала бы
себя человеком! Её на родине предали. Что-то
подобное чувствую теперь и я. Меня и моих
детей власти и государство предали и втоптали
в грязь.
Вся ситуация целиком и полностью
сфальсифицирована, а дело полностью
сфабриковано. И я отсюда, из СИЗО-1 г.
Махачкалы, официально заявляю: «Если моё
государство не защищает меня, мою честь и
достоинство и предаёт меня, то мне не нужно
гражданство такой страны, я и мои дети от
этого гражданства отказываемся и требуем
позволить нам выехать в любую страну, где меня
и моих близких будут уважать как свободных
граждан, и мы сможем чувствовать себя
свободными людьми.
Принимаю от Всевышнего все испытания, которые
Он посылает мне, и доволен тем, что Он
предопределил для меня. Его только прошу
простить и только у Него ищу защиты».
15.07.2005 г. СИЗО-1 г. Махачкалы
Республика Дагестан
--------------------------------------------------------------------------------
Справка «ЧК»
Багауддин Мухаммад (Багауддин Магомедов или
Багаудин Магомедович Кебедов), 1946 года
рождения, уроженец с. Сантлада Цумадинского
района, лидер дагестанских салафитов
(ваххабитов) в настоящее время находится в
федеральном и международном розыске. Вот как
описан Багаудин Магомедов на одном из
Интернет-сайтов (Yaseen.ru):
«…Багауддин Магомедов, хотя и значительно
уступал Ахтаеву в плане светского образования,
был более сильной и харизматичной личностью.
Ещё в советское время он получил религиозное
образование и считался одним из лучших
арабистов Дагестана. В начале 90-х он первый
резко выступает против нововведений (бид’а) и
проявлений язычества (ширк), которыми
изобиловали местные традиционные суфийские
тарикаты, и призывает мусульман к строгому
соблюдению монотеизма и возврату к «чистому
Исламу» времён Пророка. Его сторонники
принимали самое активное участие в войне
1994-1996 на стороне чеченских моджахедов
против российской армии. В 1999 г. он
возглавляет Исламскую Армию Кавказа, входит на
территорию Цумадинского района с целью
установления шариата.
Именно Багаудина Магомедова (в силу того, что
Ахтаева уже нет в живых) можно назвать
единственным идеологом салафизма (ваххабизма)
и независимости Северного Кавказа. Именно его
явка с повинной была бы поистине победой
дагестанских властей. Но это так же реально,
как и явка с повинной Шамиля Басаева к
Абрамову…»
Черновик
|