|
10
Шавваль, 1427 - [2006-11-01]
М. Хоффман: Что происходит,
когда речь заходит об Исламе?
 Имя
Мурада Хоффмана широко известно как в мусульманском мире,
так и среди западных дипломатов. В свое время он
возглавлял информационное агентство НАТО и был послом
Германии в Алжире. В 1980 году Хоффман принял Ислам.
С тех пор написал множество статей и книг, в том числе "Дневник
немецкого мусульманина" и "Ислам как альтернатива".
Бывший дипломат, ставший мусульманским ученым, часто
выступает с лекциями, одна из основных тем которых -
отношение европейцев к исламу и мусульманам. Предлагаем
вниманию наших читателей отрывок одной из таких лекций.
Фактически современный
плюрализм и с виду безграничная терпимость внезапно
исчезают, когда речь идет об Исламе. Привычки и обычаи,
с которыми легко смиряются у других, у мусульман
осуждаются как фанатичные, примитивные,
антиконституционные и отсталые.
В случае Че Гевары борода "прогрессивна", в случае
мусульманина та же борода "реакционна". Дева Мария
никогда не изображается с непокрытой головой. Но если
мусульманка носит платок на голове, ее исключат из школы
во Франции…
Если кто-то в мусульманском мире - кто бы он ни был -
применит оружие, ему приклеят ярлык "фанатичного
мусульманина", даже если он является арабом-атеистом,
коммунистом или баасистом или же
палестинцем-христианином.
Вы слышали когда-нибудь о том, что Нагасаки и Хиросима
были разрушены "христианской" бомбой? Конечно, нет. Но
когда мусульманскую страну, такую, как Ирак или Иран,
подозревают в разработке ядерного устройства, о нем
говорят как об "исламской бомбе".
Теракты в Северной Ирландии или Испании не совершаются "фанатичными"
протестантами, католиками, басками, каталонцами. Но
всякий раз, когда силу применяет мусульманин, даже в
порядке законной самообороны, западные СМИ, скорее всего,
назовут его фанатиком. Согласно этим критериям, я тоже
фанатик, так как я молюсь, пощусь в месяц Рамадан,
отправляюсь в паломничество в Мекку и отдаю
пожертвования на дело Аллаха…
Если немного поскрести внешний слой, покрывающий
европейскую цивилизацию, то близко от поверхности можно
найти незажившие шрамы и враждебные мотивации, уходящие
корнями в Крестовые походы. В самом деле, травмы,
причиненные ими, на Западе глубже, чем на Востоке.
Одна из этих травм была вызвана шоком, который получили
крестоносцы, когда они поняли, что якобы варвары и
язычники мусульмане были более развитыми, более
цивилизованными и имели больше достижений в естественных
науках, чем они сами. Действительно, мудрость, рыцарство,
честность, терпимость, щедрость и духовность великого
военачальника - Салахаддина (Саладина) - стали на Западе
легендой.
К тому же многие крестоносцы дискредитировали себя
жестокостью и жадностью. Разграбление Константинополя в
1205 году - их величайший "подвиг" - оставило глубокие
рубцы: непреходящее ощущение нечистой совести и
подспудные сомнения в своем превосходстве…
Ментальность крестоносцев никуда не исчезала и оказалась
вполне пригодной к применению, чем и объясняется
культурный империализм Фрэнсиса Фукуямы и Сэмюэла
Хантингтона. Их идея о том, что мусульманский мир рано
или поздно либо исчезнет, либо полностью
маргинализируется, восходит к европейскому мышлению в
том виде, в каком оно сложилось еще в Век Разума.
Европейский человек в своем высокомерии убедил себя, что
он является мерой всех вещей и что его высший разум
обеспечит ему вступление на вершины мира, благосостояния
и счастья, когда-либо достигнутые за всю историю
человечества. Поразительно, но две жестокие мировые
войны и атомная бомбардировка не пошатнули этой
убежденности.
Напротив, западный человек вполне убедил себя в том, что
его цивилизация - так называемый "проект современности"
- является наилучшей, окончательной цивилизацией,
которой предстоит восторжествовать во всем мире.
Многие в Азии, Африке и в Южной Америке - не говоря уже
об исламском мире - отчаянно пытаются копировать
западный стиль жизни. Манера приема пищи, мода, идеалы
мужской и женской красоты, формы проведения досуга,
сексуальные привычки, архитектура и музыка - что ни
назови, все сводится к западной модели.
Неотъемлемой частью этой тенденции к унификации является
маргинализация религиозных аспектов и вытеснение их из
общественной жизни. Религия заменяется всепроникающим
грубым материализмом, служащим псевдоидеологии.
Превращение веры в частное дело - первый шаг к ее
полному устранению.
Типичный западный мужчина или женщина уже не обладают
чутьем к религиозным явлениям. Они видят, как их
собственные религии тают, поэтому они вполне естественно
верят, что исламу тоже суждено исчезнуть. Разум и
религиозные убеждения считаются несовместимыми. В этом
контексте мусульмане, приверженцы своей религии,
рассматриваются европейцами как люди отсталые и
недостаточно сообразительные…
Ислам, отказывающийся исчезнуть и даже обретающий второе
дыхание, - для европейского сознания это провокация,
если не оскорбление. Представьте себе, эти отсталые
мусульмане отвергают многие блага западной цивилизации и
даже доходят до того, что выставляют Ислам как
альтернативную модель для ХХI века! И, что еще хуже,
многие европейцы, перешедшие в Ислам, - это лица,
получившие научную подготовку, интеллектуалы и ученые.
Можете ли вы представить, что происходит в сознании
европейского человека, когда он начинает понимать, что
люди, которых он презирает, - мусульмане, - являются
морально и интеллектуально выше среднего западного
обывателя?!
Перевод Валентина
Пруссакова
«Завтра»
Другие статьи раздела |
