«Проведу-ка с собой эксперимент». Как я избавилась от музыкальной зависимости

Это случилось со мной через несколько лет после того, как я стала мусульманкой. Однажды мне на глаза попалось богословское заключение о музыке, где говорилось о том, что практически любая инструментальная музыка, встречающаяся сегодня, находится под запретом.

Ещё несколько дней после этого я ходила сама не своя. Мне было невероятно трудно соблюдать эту фетву, в голове постоянно возникали вопросы: «Как, неужели та самая музыка, которая успокаивает меня, когда грустно, и поднимает настроение, когда весело, неужели она – запретна?!».

Все это плохо укладывалось в голове, но у меня не было никакого основания не доверять ученым, компетентным в области религии, и поэтому, не вдаваясь в размышления на тему «почему?», я решила отказаться от музыки, о которой шла речь в фетве. Однако мое воздержание продлилось недолго.

Незаметно для себя, я стала изредка включать магнитофон и через некоторое время уже сознательно усиливала звук телевизора, если там звучала моя любимая мелодия. Таким образом, я опять возвратилась к прежнему состоянию, и, решив, что музыка для меня необходима, стала слушать ее уже без угрызений совести.

Прошло несколько месяцев. Несмотря на то, что я уже давно все решила насчёт своего отношения к музыке, у меня время от времени появлялись сомнения.

А однажды мне на глаза попалась статья, которая когда-то давно шокировала своей нелепостью: «...Они играли Крейцерову сонату Бетховена. Знаете ли вы первое престо? Знаете?! У!... Страшная вещь эта соната. Именно эта часть. И вообще страшная вещь – музыка. Что это такое? Я не понимаю. Что такое музыка? Что она делает? И зачем она делает то, что она делает? Говорят, музыка действует возвышающим душу образом, - вздор, неправда! Она действует, страшно действует, я говорю про себя, но не возвышающим душу образом. Она действует не возвышающим, не принижающим душу образом, а раздражающим душу образом. Как вам сказать? Музыка заставляет меня забывать себя, мое истинное положение: под влиянием музыки кажется, что я понимаю то, чего я не понимаю, что могу то, чего не могу. Я объясняю это тем, что музыка действует, как зевота, как смех: мне спать не хочется, но я зеваю, глядя на зевающего, смеяться не о чем, но я смеюсь, слыша смеющегося... Музыка сразу, непосредственно переносит меня в то душевное состояние, в котором находился тот, кто писал музыку. Я сливаюсь с ним душою и вместе с ним переношусь из одного состояния в другое, но зачем я это делаю, я не знаю. Ведь тот, кто писал хоть бы Крейцерову сонату, - Бетховен, ведь он знал, почему он находился в таком состоянии, - это состояние привело его к известным поступкам, и потому для него это состояние имело смысл, для меня же никакого. И потому музыка только раздражает. Ну, марш воинственный сыграют, солдаты прошли под марш, и музыка дошла; сыграли плясовую, я проплясал, музыка дошла; а то только раздражение, а того, что надо делать в этом раздражении, - нет. И оттого музыка так страшно, так ужасно иногда действует. В Китае музыка - государственное дело. И это так и должно быть. Разве можно допустить, чтобы всякий, кто хочет, гипнотизировал бы один другого или многих и потом делал бы с ними что хочет. И главное, чтобы этим гипнотизером был первый попавшийся безнравственный человек...».

Эта статья произвела на меня большое впечатление. И очень вскоре у меня в голове созрел план: «А проведу-ка я с собой эксперимент»…

Эксперимент заключался в следующем: хорошенько «накачавшись» классической музыкой, (которую я выбрала, как самую серьезную), я продолжала заниматься повседневными делами, но при этом старалась замечать, влияет ли она каким-либо образом на мой образ жизни, мысли, чувства и т.д. Первым моим открытием было то, что я трачу на прослушивание музыки гораздо больше времени, чем мне кажется.

Я всегда думала, что могу провести у магнитофона или телевизора от силы 15-20 минут, но мой опыт показал, что на самом деле я трачу на музыку по несколько часов в день! В результате, из-за этого я не успеваю сделать свои домашние дела.

Затем я поймала себя на мысли, что меня «тянет» на другую музыку. Причем мне почему-то захотелось послушать музыку просто, то есть, уже дотошно не разбираясь в текстах и их значениях. Желание было настолько сильным, что я незамедлительно отправилась осуществлять его.

Во время какой-то слезливой песни меня стали захлестывать эмоции. Я стала излишне раздражительной, нервной. Видимо, имел место быть «эффект накручивания», причем эмоции были не спокойные, а какие-то неопределенные, но вместе с тем очень сильные.

«...Музыка – это страшное средство в руках кого попало... Сыграть и потом похлопать, а потом есть мороженое и говорить о последней сплетне. Эти вещи можно играть только при известных, важных, значительных обстоятельствах, и тогда, когда требуется совершить известные, соответствующие этой музыке важные поступки. Сыграть, и сделать то, на что настроила эта музыка. А то несоответствующее ни месту, ни времени вызывание энергии, чувства, ничем не проявляющегося, не может не действовать губительно... Мне как будто открылись совсем новые, казалось мне, чувства, новые возможности, о которых я не знал до сих пор. Да, вот как, совсем не так, как я прежде думал и жил, а вот как, как будто говорилось мне в душе. Что такое было то новое, что я узнал, я не мог дать себе отчета, но сознание этого нового состояния было очень радостно...», - вспоминала я ту самую статью в моменты сильного эмоционального всплеска.

Когда же я пошла совершать намаз, то заметила, что как только я пытаюсь сконцентрироваться на словах и значении молитвы, у меня в голове начинает звучать мелодия, которую я слушала утром. Мелодия была благозвучная, сопровождаемая хорошим и пристойным текстом, но, тем не менее, это страшно мешало!

В тот день вечером, перед тем, как лечь спать, я включила телевизор, чтобы посмотреть последний выпуск новостей. И совершенно случайно попала на канал, по которому показывали известного шейха ас-Судейса, который читал Коран. Мне было неловко переключать канал, поэтому я решила немного послушать одного из самых известных чтецов.

Шейх прочитал первую суру. Начал вторую. Голос его вибрировал и менял интонацию каждую долю секунды.

Радость и воодушевление, сменяющиеся страхом и плачем, от которого голос шейха начинал дрожать, передавались мне и проникали прямо в самое сердце. Тембр голоса изменялся не по желанию чтеца, а по какой-то другой, более глубокой причине.

Это «что-то» находилось вне поля видимости, но его можно было почувствовать так же сильно и явно, как чувствует человек передаваемое ему музыкой чувство радости или печали. Я заражалась чувствами шейха, читающего Коран и когда поднимала глаза на экран телевизора, то совершенно не удивлялась, что большой бородатый мужчина плачет, как ребенок. В этот момент мои глаза тоже были мокры от слез.

С каждым новым звуком мое сердце наполнялось тем самым трепетным чувством богобоязненности, которое возникает только в особые минуты: в эти мгновения я знала совершенно точно, что тысячи, десятки тысяч, миллионы людей, которые слушают вместе со мной этого чтеца, испытывают то же самое. Прекрасное чтение ас-Судейса, слезы раскаяния и счастья, которые наворачиваются на глаза любому, кто понимает смысл коранических аятов, ощущение невидимой, но очень крепкой нити, которая связывала нас, верующих в Единого Бога людей, в эти минуты, - все это привело меня в состояние восторга. Мне стало светло и легко.

Но в тот же самый миг у меня в голове закружились какие-то чужеродные звуки. Прислушавшись, я поняла, что ко мне врывается та самая песня, которую я слушала утром.

И мне стало жутко: как же я в здравом уме могла плакать от безвкусной по форме и ничтожной по содержанию песни, которая исполняла безобразная своей вульгарностью певица?!

Утром следующего дня меня опять потянуло послушать что-нибудь «лёгонькое». Но на этот раз я решила пересилить себя и пообещала не включать магнитофон хотя бы один день. Результат?

На самом деле достижений было много, но самой главной победой было то, что я освободилась от навязчивых и посторонних звуков во время своей молитвы. Я многие годы искала, что со мной не так и почему я не могу собраться во время намаза, и вот вдруг все выяснилось. Ответ оказался до предела простым!

Я поняла, что для меня музыка - это своего рода наркотик, я его принимаю в определенной дозе, «тащусь» от него некоторое время, а потом всегда начинается «ломка» в виде мучений совести от того, что практически впустую прочитана молитва и вследствие этого испорчен весь день…

…И теперь, когда я ощущаю физическую потребность энергетической разрядки, а рука тянется к музыкальным записям, я закрываю глаза, делаю глубокий вздох и вспоминаю голос шейха ас-Судейса. И этого оказывается достаточно, чтобы взять зеленый диск с джузом Священного Корана и провести вечер так, чтобы потом не было мучительно стыдно.

Умм Сафия

Другие статьи раздела